Вы верно подметили, что прямых текстов на гуннском не сохранилось. Однако помимо слов «мёд» (medos) и «страва» (strava), Приск в своем рассказе о посольстве ненароком зафиксировал и другие элементы. Например, он передаёт имена (самого Аттилы, его советника Онегесия, сына Эрнака), а также, возможно, некоторые титулы. Это не позволяет реконструировать язык, но дает материал для анализа.
Кроме того, спор о языке гуннов не сводится к полному молчанию источников. Проблема в том, что эти немногие слова сложно однозначно интерпретировать. То самое «medos» очень похоже на общеиндоевропейское слово для мёда/напитка (сравните со славянским «мёд»). Оно могло быть заимствовано гуннами у соседей или, наоборот, быть общим наследием. «Strava» также находит возможные параллели в балтских и славянских языках. Это не даёт ответа, а лишь усложняет загадку: мы не знаем, было ли это исконно гуннскими словами или терминами, взятыми у подчинённых народов их конфедерации.
Таким образом, ваша мысль абсолютно верна: у нас нет ни алфавита, ни текстов, ни чёткого понимания структуры языка. Но те крохи, которые есть, — это не просто, как вы сказали «ничего». Это обломки разбитой вазы, по которым мы пытаемся угадать, как она выглядела. Увы, пока что из этих обломков можно собрать несколько очень разных гипотез (тюркскую, енисейскую, германскую о заимствованиях), но ни одну — окончательно.
